Цифровизация и нацбезопасность 

0

В какую сторону двигаться в новой среде? 

По материалам форума ВЭО России «Абалкинские чтения» 

Игорь Шеремет,

заместитель директора Российского фонда фундаментальных исследований по науке, заведующий кафедрой «Информационная безопасность» Финансового университета при Правительстве РФ, член-корреспондент РАН, д. т. н. 

 

Кибернетическое и киберкинетическое воздействие

— Особенность нового состояния техносферы основана на глобальной информационной инфраструктуре, в свою очередь основанной на интернете. И эта особенность — неполносвязность. То есть каждый человек, каждое техническое устройство имеет уникальный сетевой адрес, с помощью которого можно выполнять какие-то функции. В программных средствах объектов глобальной информационной инфраструктуры очень много так называемых непреднамеренных дефектов, эксплойтов — ошибок, которые допускаются при разработке огромных объемов программного обеспечения, с которыми так или иначе связаны все интеллектуальные функции, реализуемые техносферой. Эти эксплойты, естественно, могут использоваться злоумышленниками. Кроме того, как программы, так и схемы могут заблаговременно конвертироваться в программные вычислительно-коммуникационные средства, составляющие основу интернета.

Мировое производство информационно-коммуникативных технологий

составляет 34,4 триллиона долларов,

в 2015 Г. оно уменьшилось на 6%,

а в 2016 — еще на 0,6

Эти предпосылки так или иначе реализуются в форме информационно-технологических воздействий. Их принято делить на кибернетические и киберкинетические. Целью кибернетических являются информационные объекты, скажем, дефейсинг какого-нибудь сайта. А киберкинетические имеют в качестве объекта воздействия материальный объект, скажем, беспилотные летательные аппараты, какие-либо объекты энергетической инфраструктуры, то есть применение информационных технологий для выведения из строя беспилотного летательного аппарата с последующим его падением, разрушением.

Весь интернет по большому счету — это совокупность сетеобразования, которое производят три крупнейших игрока на этом рынке. Это две американские фирмы (Cisco и Juniper) и китайская (Huawei Technologies). Во всех этих сетеобразованиях имели место предустановленные операционные мины, на территории Российской Федерации их было более 9000. Если уж оперировать процентами, то практически вся информационная инфраструктура интернета контролировалась такого рода средствами сетеобразования. Мы видим, что в США их было достаточно много, да и в Китае немало. Такого рода предустановленные операционные мины позволяли при необходимости полностью контролировать трафик, осуществлять информационно-технологические воздействия, когда информация, циркулирующая между двумя субъектами информационной структуры, так или иначе изменяется стоящим посередине субъектом. Это позволяет реализовывать любые процессы ложного управления.

Финансовая кибербезопасность

Финансовая инфраструктура Российской Федерации в самом общем виде — это физические лица, юридические лица и корпоративные клиенты. Через клиентскую точку доступа выполняется линейная операция, а локальные сети банков обеспечивают функционирование такого рода автоматизированных банковских систем и удаленный доступ. Естественно, финансовая инфраструктура Российской Федерации не изолирована, она включена, инкорпорирована в глобальную финансовую инфраструктуру, основой которой является известная всем сеть SWIFT.

Эта инфраструктура включает в себя точки доступа к банковским сервисам, персональные компьютеры, смартфоны, картридеры, банкоматы, паркоматы, программно-вычислительные среды банковских организаций, серверы, облачные архитектуры, рабочие станции персонала и администрацию вычислительных сред, а также средства сетеобразования и защиты глобальной информационной инфраструктуры: адаптеры, коммутаторы, маршрутизаторы, средства кибербезопасности и т. д. Все эти средства, естественно, могут содержать программную схему операционной мины, эксплойты, которые могут использоваться злоумышленниками для воздействий. Так оно, к сожалению, и происходит, причем финансовый сегмент — это наиболее атакуемый, наиболее уязвимый и требующий наибольшего внимания.

При всем уважении ко всем остальным критическим инфраструктурам — и к кибернетической, и к производственной, и даже к военной, оборонной — интенсивность кибератак на финансовый сегмент на много порядков превышает интенсивность атак на все остальные инфраструктуры. И это понятно, потому что здесь есть возможность незаконным путем получить большие деньги.

По данным Сбербанка, в 2007 году 2% денежных средств похищались посредством кибератак и 98% — через материальное пространство, то есть традиционными способами.
В 2017 году, прошло всего лишь 10 лет, ситуация инвертировалась с точностью до наоборот. Только 2% денег крадутся через материальное пространство, 98% — через киберпространство.

Рынок киберпреступности в настоящее время существенно превышает все остальные сегменты. Примерно с 2007 года, когда начался переход на банковские технологии нового поколения, позволяющие использовать онлайн-сервисы, активность и результативность киберпреступности существенно выросла.

Российская киберпреступность, по заключению наших правоохранительных органов (ФСБ, МВД, Интерпола), отличается тем, что активными участниками этих хищений является, к сожалению, персонал кибербезопасности самих банков, который очень часто сам готовит и реализует эти атаки под видом внешних злоумышленников.

Этому массиву угроз противопоставить:

Особое мнение

Георгий Малинецкий,

заведующий отделом моделирования нелинейных процессов Института прикладной математики им. Келдыша РАН, д. ф-м. н., профессор

В 2000 году лауреат Нобелевской премии Ричард Стоун проанализировал, где компьютеры позволили поднять производительность труда, и выяснил, что таких отраслей нет, кроме одной — производство компьютеров. За время развития компьютеров производительность компьютера выросла в 250 миллиардов раз. Ни одна технология не знала ничего похожего. Компьютеры тотально внедрены, но производительность труда упала в 10 раз, то есть компьютеры не дали экономике ничего, — мы переживаем острый кризис производительности…

Мы, по существу, плетемся в хвосте Давосских рекомендаций. Наша цифровая экономика в той программе, которая была опубликована, похожа на морскую свинку — не морская и не свинка, не цифровая и не экономика.

Мне довелось беседовать с Жоресом Ивановичем Алферовым о цифровой экономике. Он очень хорошо сказал: «Абсурдно говорить о какой-то цифровой экономике, не имея элементной базы». По данным журнала «Электроника», мы покупали 60% всей элементной базы до того, как была начата программа импортозамещения. А вот после того, как она была начата, мы начали покупать 90%. Поэтому на самом деле лозунгом цифровой экономики должен быть «Россия делает сама».

1. СОЗДАНИЕ ЕДИНОЙ СИСТЕМЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ КИБЕРАТАКАМ

Такая система под названием ГосСОПКА (Государственная система обнаружения, предупреждения и ликвидации последствий компьютерных атак) создается в соответствии с указом президента. Работает закон о безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации, принятый в прошлом году. Под руководством ФСБ при участии Федеральной службы по техническому и экспортному контролю проводится широкий комплекс мероприятий.

2. ЗАПРЕТ ТРАНЗИТА РОССИЙСКОГО ТРАФИКА ЧЕРЕЗ ЗАРУБЕЖНЫЕ СТРАНЫ

Около 30% нашего трафика идет через зарубежных провайдеров. Глобальная информационная инфраструктура устроена так, что информационные магистрали проходят из Ростова в Саратов через Палермо, например. В этом смысле сейчас значительные усилия прилагаются, чтобы исключить такого рода конфигурации, которые создают условия для какого бы то ни было воздействия на внутрироссийский трафик.

3. СОЗДАНИЕ СИСТЕМ ЛОЖНЫХ ОБЪЕКТОВ

Это, на мой взгляд, самый перспективный способ, который позволяет ставить под контроль киберактивность любой природы. В этом случае злоумышленник наводится на ложный объект (для него есть понятие из американского компьютерного сленга — honey pot, то есть «горшочек с медом») — и далее функционирует под полным контролем, не нанося ущерба. Более того, им самим управляют, ставят в такие условия, когда при необходимости он может быть нейтрализован.

4. УСИЛЕННУЮ ПОДГОТОВКУ КАДРОВ

Открытие специальных кафедр в университетах. У нас уже функционирует кафедра информационной безопасности, на мой взгляд, достаточно сильная — 9 докторов, 10 кандидатов наук. Традиционно конкурс на эту кафедру один из самых высоких в Финансовом университете. Мы готовим аспирантов и активно работаем с потребителями нашей продукции, с работодателями, с крупнейшими банками, прежде всего, со Сбербанком.

Создание систем перманентного фонда обучения банковского персонала. Развитие в этой сфере крайне быстрое, динамичное и без постоянной переподготовки соответствовать тем высоким требованиям, которые здесь имеют место быть, просто невозможно.

5. Security operations centers — ЦЕНТРЫ БЕЗОПАСНОСТИ ОПЕРАЦИЙ

Такой центр кибербезопасности создан и успешно функционирует в Сбербанке, который сейчас — крупнейшая цифровая компания Российской Федерации, 21-й банк в мире с капитализацией 11,6 млрд долларов. С момента, когда этот центр был введен в эксплуатацию в середине 2015 года, ни одной копейки ни с одного корреспондентского счета в Сбербанке не пропало.

Олег Духовницкий,

руководитель Федерального агентства связи, действительный государственный советник РФ I класса, к. т. н. 

 

Безопасность информационной инфраструктуры

— Программа «Цифровая экономика», утвержденная распоряжением Правительства в июле прошлого года, объединив интеллектуальные ресурсы представителей высокотехнологичных предприятий, исследовательских и образовательных коллективов, стала одним из важнейших документов, определяющих основной вектор развития страны. Одной из главных целей направления «Информационная безопасность» является обеспечение единства, устойчивости и безопасности информационно-телекоммуникационной инфраструктуры Российской Федерации на всех уровнях информационного пространства.

В рамках данного направления программы Федеральное агентство связи является одним из исполнителей базового направления программы «Информационная инфраструктура».

Обозначены направления для развития всей ИКТ-отрасли мероприятия, среди которых: 

формирование основных положений развития Единой сети электросвязи Российской Федерации на перспективу до 2024 года; разработка генеральной схемы развития сетей связи Российской Федерации; обеспечение функционирования услуги широкополосного доступа к сети Интернет в населенных пунктах с численностью от 250 до 500 человек; разработка предложений по внесению изменений в стандарты и спецификации, необходимые для построения спутникового сегмента сетей 5G; разработка генеральной схемы развития инфраструктуры хранения и обработки данных, включающей государственный и корпоративный сегменты и другие.

К основным принципам обеспечения информационной безопасности относятся приоритетное развитие современных отечественных информационных и телекоммуникационных технологий, производство технических и программных средств, способных обеспечить совершенствование национальных телекоммуникационных сетей и их подключение к глобальным информационным сетям в целях соблюдения жизненно важных интересов Российской Федерации.

В этой связи основной акцент во всех базовых направлениях программы, в том числе
и в «Информационной безопасности», делается на импортозамещение, на мероприятия по поддержке и стимулированию отечественного рынка телекоммуникационного оборудования для постепенного импортозамещения инфраструктурного оборудования.

Сергей Бодрунов,

президент ВЭО России, директор ИНИР им. С.Ю. Витте 

 

 

Технологии доверия

— Президент России на Экономическом форуме в Санкт-Петербурге заявил, что мы без технологий опустимся до низших пределов развития экономики, поэтому я еще раз хотел бы сказать, что сегодня мы обсуждаем тему, которая является основной для решения многих проблем. Будущее мировой экономики, мирового развития прямо сопряжено с развитием технологий. Технологии становятся главным ресурсом в экономической борьбе. Лидеры будущего — технологические. А среди технологий базовое место занимают цифровые технологии.

Риски импорта

Борис Харас,

председатель Союза разработчиков программного обеспечения и информационных технологий в ТЭК

Сегодня все программное обеспечение по оценке и подсчету запасов — американское, и является и де-юре, и де-факто стандартом. Американское программное обеспечение используется в подавляющем большинстве российских нефтегазовых компаний. Доля российских компаний с трудом дотягивает до 10%, и мы сталкиваемся с серьезным сопротивлением при внедрении, при закупках.

Но мы живем в условиях расширения санкций, последние санкции именно в области программного обеспечения были введены с 29 января, и там явно указано ограничение по использованию иностранного программного обеспечения на российских предприятиях.

Что этому противопоставить? Мы считаем, что единственный шанс — это консолидация потребности, которой должно заниматься государство. И для того, чтобы Россия сохраняла свою технологическую независимость, как это ни удивительно и ни странно, необходимо технологическое лидерство России. Это единственное условие, которое позволит России сохранить технологическую независимость.

Здесь я хотел бы остановиться на одном важном моменте. Обычно мы рассматриваем технологии в привязке к экономике. Наступит время, когда слово «экономика» забудут. Наступит время, когда, благодаря технологиям, в том числе и цифровым, человек, по Марксу, выйдет за пределы материального производства, а производство перейдет в технологическое пространство, которое будет существовать под контролем человека, я надеюсь. В этом плане очень важно понимать, какая же роль у человека?

Когда мы говорим о проблемах цифровизации, о проблемах технологического развития в целом, мы должны четко понимать, что их решение должно быть направлено на развитие человека, потому что технологии можно применять по-разному. Наиболее яркий пример — ядерные технологии, то же касается и цифровых. Я считаю, что цифровые технологии позволяют повысить то, чего сегодня так не хватает в развитии нашего общества, не только российского, — доверие. Чем больше доверия, в том числе в экономических транзакциях, тем меньше затрат, тем выше эффект. Когда мы говорим, что в банковской системе 50% всех затрат составляют затраты на перепроверку того, что проходит по банковской системе, мы понимаем, насколько было бы дешевле, если бы уровень доверия был выше. Цифровые технологии позволяют такие проблемы решать более эффективно. Мы знаем блокчейн, появляются другие новые технологии, которые способствуют повышению уровня доверия. В своих работах я их называю технологиями доверия.

Важно иметь в виду и другую сторону — человеческую. Если человек не изменит свой потребительский подход, если сохранится сегодняшняя парадигма развития экономики, когда мы следим за процентами ВВП, не разбираясь в его качестве,

в структуре, мы останемся на хищническом пути. Создавая новые технологии, мы должны понимать, что эти технологии обязаны работать также и на развитие человека, его человеческих качеств. Помните, Кант говорил: «Звездное небо — над нами, нравственный закон — внутри нас». Чтобы был нравственный закон внутри нас, надо понимать, что этому нравственному закону нужна поддержка, поэтому технологии должны развиваться при соответствующем образовании, многих других институциональных изменениях и подходах к построению экономического пространства.

Татьяна Ершова,

директор Национального центра цифровой экономики МГУ
им. М.В. Ломоносова 

 

— Доверие — один из ключевых факторов развития цифровой экономики. Нецифровые факторы настолько важны, что без них никакая цифровая экономика никогда развиваться не будет. А это — госполитика и стратегическое планирование, это лидерство и институты, это законодательство, регулирование и стандарты, это человеческий капитал, НИОКР и инновации, это бизнес-среда. И наконец — не последнее по значению, просто последнее в ряду моего перечисления, — доверие и безопасность цифровой экономики.

Реально нужные кадры

Сергей Федоров,

председатель Правления Ассоциации промышленников и предпринимателей Санкт-Петербурга, к. т. н., член Правления ВЭО России

Господин Никифоров (министр связи и массовых коммуникаций Российской Федерации Николай Никифоров. — Прим. ред.) сказал, что нужно количество программистов увеличить в два раза. Не нужно, потому что все элементарные программы будут писать системы искусственного интеллекта. Нужны будут уникальные носители этих программных знаний, а просто миллион программистов будет никому не нужен. Когда это говорит человек, который обязан разрабатывать системы искусственного интеллекта и цифровизации нашей экономики, я говорю, что в кадровой политике у нас не все в порядке.

Повышение доверия граждан и бизнеса к цифровым технологиям — это и обеспечение неприкосновенности частной жизни при работе в онлайн-режиме и освоение способов ее защиты, это и преодоление препятствий для эффективного использования документов и осуществление сделок в электронной форме, это и защита пользовательских данных и прав потребителей, и защита от пресловутого спама и развитие безопасных и надежных приложений.

В Женевской декларации принципов ООН, принятой 12 декабря 2003 года, было записано, что необходимо формировать и развивать, внедрять глобальную культуру кибербезопасности в сотрудничестве со всеми заинтересованными сторонами и компетентными международными организациями.

И, безусловно, необходимо опираться на расширяющееся международное сотрудничество.

В 2007 году Международным союзом электросвязи была принята глобальная программа кибербезопасности, которая закрепляет правовые, технические и процедурные меры, организационные структуры, создание потенциала — имеется в виду использование методов киберзащиты — и международное сотрудничество. В 2008 году была принята концепция сотрудничества государств — участников СНГ в сфере обеспечения информационной безопасности. Государства — члены ШОС в 2015 году внесли в качестве официального документа ООН «Правила поведения в области обеспечения международной информационной безопасности». Россия подготовила в 2016 году и уже внесла в ООН проект конвенции о сотрудничестве в сфере противодействия информационной преступности. И там одним из важных положений является исключение возможности вмешательства спецслужб третьих стран в чужие компьютерные системы и отдельной статьей описывается механизм защиты суверенитета.

В прошлом году Всемирный банк при участии российских экспертов произвел оценку того, как обстоят дела в России по параметру «доверие и безопасность». Общая оценка хорошая, тем не менее отмечается, что недостаточно внимания уделяется участию населения в цифровых процессах, люди остаются отстраненными от решения этих проблем, и это создает угрозу информационной безопасности из-за отсутствия элементарной грамотности.

В программе «Цифровая экономика» поставлена крупная задача — обеспечение технической, организационной и правовой защиты личности, бизнеса
и государственных интересов при взаимодействии в условиях цифровой экономики. То есть личность, бизнес и государственные интересы — они уже достаточно комплексно представлены.

Нужны целенаправленные усилия правительства по повышению уровня осведомленности и понимания киберугроз обществом.

ТОП-10 мирового индекса кибербезопасности (GCI) 2017

Страна-член Баллы Место в мире
Сингапур 0,925 1
США 0,919 2
Малайзия 0,893 3
Оман 0,871 4
Эстония 0,846 5
Маврикий 0,830 6
Автралия 0,824 7
Грузия 0,819 8
Франция 0,819 8
Канада 0,818 9
Россия 0,788 10

Международный союз электросвязи, 2017 год

 

Александр Широв,

заместитель директора ИНП РАН, д. э. н. 

 

 

Новая статистика

— Логика, в рамках которой вопросы цифровизации вышли у нас на первый план, содержит риски экономической безопасности, потому что эта логика — логика экономического чуда. Мы видим в этом возможность перешагнуть какой-то рубеж развития экономики, перейти быстро в другое качественное состояние и за счет этого получить какие-то экономические преференции в мировой экономике.

На мой взгляд, это опасное заблуждение. На самом деле сама по себе цифровая экономика никуда нас вывести не сможет, никакого чуда она не создаст
и никакие рубежи развития мы не перепрыгнем.

Но раз такая задача стоит, нужно понимать, где есть реальные возможности для роста экономики и повышения качества управления экономикой, и главное здесь, по-видимому, это то, что цифровая экономика, цифровизация предоставляют нам возможность качественно изменить уровень управления. Мы можем более качественно управлять нашей экономикой, потому что будем иметь больше данных, больше информации. А, собственно, управлять можно тем, что мы можем измерить. Мне кажется, вопрос того, какой масштаб информации мы будем иметь и как мы его будем использовать, является ключевым.

Если мы говорим о текущем положении вещей, то различные новые методы сбора информации постоянно на слуху: есть Big Data, открытые данные, все это собирается и коммерческими структурами, и государством, но мы, к сожалению, пока не умеем это использовать. Проблема состоит в том, что нет сопоставимости данных. Сейчас перед экономической наукой, перед статистикой стоит задача, равносильная той, которая решалась в период между двумя мировыми войнами и сразу после Второй мировой войны. Нужно создать такую систему обработки и сопоставления данных, которая позволяла бы в едином ключе, в единой методологии анализировать эти большие открытые данные во всех странах мира. Мы стоим перед задачей создания нового варианта системы национальных счетов…

Риски инфляции

Михаил Ершов,

член Президиума ВЭО России, главный директор по финансовым исследованиям Института энергетики и финансов, д. э. н.

С совсем технической точки зрения финансовые инновации всегда были очень мощным фактором инфляции, потому что они сильно убыстряют прохождение операций — скорость оборачиваемости денег резко повышается. Cкорость оборачиваемости означает повышение инфляции и способствует возможности риска роста цен. Это было до глобальной экономики и 10, и 20 лет назад.

К сожалению, пока никаких других качественных данных, кроме тех, которые собирают официальные статистические органы, мы не имеем. Стоит вопрос: куда мы пойдем дальше? Здесь есть несколько вариантов. Первый вариант — это глобализация статистики, глобализация информации. В этой логике ключевыми элементами сбора данных будут Всемирный банк, МВФ, Организация сотрудничества и экономического развития и т. д. Но проблема этой глобализации, ее риск состоит в том, что, к сожалению, мировая экономика — различна, и наша экономика структурно разнообразна. И я боюсь, что, если мы пойдем по этому пути, мы потеряем много данных, которые необходимы для анализа нашей, национальной экономики.

Второй момент — это американизация, как ее называют. Это когда мы начинаем выстраивать систему статучета, как в Соединенных Штатах, когда каждое министерство и ведомство, каждое федеральное агентство начинают собирать свои данные, самостоятельно их публиковать, и затем это исследуют. Если мы последуем ведомственному принципу, когда нет единого места, где будут собираться данные, — это будет информационный хаос.

И последнее — это отказ от традиционной статистики и переход, допустим, к большим данным. Здесь тоже есть некоторый риск, потому что пока мы не умеем работать с такого рода статистикой, и вопросы того, как мы будем принимать решения в этих условиях, пока никем всерьез не рассматривались.

Ну и, наконец, я хотел бы сказать о рисках непосредственно цифровой экономики. Сегодня неоднократно говорили о так называемых электронных платформах. Мы знаем о подобного рода проектах — например, Сбербанк России. Безусловно, такого рода проекты повышают уровень экономической активности, снижают издержки, увеличивают прозрачность экономических сделок. Но есть и существенные риски. В финансовой организации создается такого рода платформа, которая заинтересована в извлечении прибыли от более качественного взаимоотношения между потребителями и производителями. В рамках такого взаимодействия финансовой группе все равно, что там проходит, — импорт или отечественное производство.

Эта незаинтересованность в развитии базовых секторов экономики со стороны таких платформ порождает важные риски консервации структуры экономики, риски неэффективности нашей экономики. Здесь вопрос состоит в том, что если мы не имеем нормальной базовой экономики, нормальных производственных и структурных связей, если мы не формируем дополнительные доходы, не повышаем эффективность производства, то рано или поздно мы поймем, что вся эта цифровая история не порождает тех возможных эффектов, на которые все так рассчитывают.

Дмитрий Сорокин,

научный руководитель Финансового университета при Правительстве РФ, член-корреспондент РАН, вице-президент ВЭО России 

 

Не заболтать проблему

Мы в начале пути, и я вижу, прежде всего, две угрозы. Первая угроза, она же главная — заболтать проблему.

Я привел вчера пример советнику президента, сказав, что очень хорошо помню, как в ноябре 2008 г. была принята Концепция 2020, в которой было написано о том, что к 2020 г. от 40 до 50% предприятий реального сектора будут осуществлять технологические инновации.

Блокчейн для Крыма

Георгий Мурадов,

заместитель председателя Совета министров Республики Крым — постоянный представитель Республики Крым при Президенте РФ, член Правления ВЭО России, к. и. н.

Тема, которую мы обсуждаем, на наш взгляд, для Крыма очень актуальна, потому что Крым находится на особом положении…

И новые технологии, в частности, система распределенного реестра учета транзакций — или блокчейн, — предоставляет нам хоть какие-то возможности глотнуть свежего воздуха в сфере инвестиционной деятельности. Кроме как на блокчейн, который пока неподконтролен никому, не на что надеяться…

Мы в Крыму видим ситуацию так, что, раз уж нас не признают ни там ни сям, нужно пользоваться этой возможностью, использовать эту систему для привлечения инвестиций. У китайцев этот ресурс сконцентрирован где-то на 70%. Китайцы сейчас немного зарегулировали эти дела, их инвесторы в криптовалютах и в блокчейне готовы искать новые площадки, а к Крыму трудно подобраться, он как бы серая зона, кроме того, у нас действуют благоприятные условия свободной экономической зоны, поэтому мы, безусловно, хотим обсуждать на Ялтинском экономическом форуме эту очень важную для нас тему.

 

В 2009 году принимается Стратегия инновационного развития России, где уже записаны более точные цифры: не 40–50% к 20 году, а только 40 — по нижней границе. Еще двумя годами позже, в 11 году, принимается — как и сейчас — Государственная программа инновационного развития, где на 20 год цифра уже — 25%. А сколько было круглых столов! А диссертаций-то сколько защищено!

Последние цифры Росстата по 2016 году — 9,2%. И никто не собирался отчитываться. И сейчас мне говорят, что в этой программе написано: к 25, по-моему, году 40% населения должно овладеть цифровой грамотностью! Я напомнил про 25 млн высокотехнологичных рабочих мест, которые должны были быть созданы! На диссертационном совете, членом одного из которых я являюсь в Финуниверситете, попытались утвердить тему «Цифровая экономика как основа устойчивого социально-экономического развития России». Клянусь, дословно! Я воспротивился и не дал утвердить эту тему.

И вторая угроза — неправильно определить приоритеты. Если мы в начале пути, нужно выбрать правильное направление. Надо понять, что, видимо, наступает тот качественный сдвиг в производительных силах, который не выразится в количественных темпах роста ВВП или каких-то других показателей.

Производительные силы нас втаскивают в новое качество бытия. Каким оно будет, мы не знаем. И вот новое социальное качество бытия будет самой большой угрозой, если мы не знаем, каким оно будет.

цифровизация создаёт риски консервации неэффективной структуры экономики.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here