Возможен ли в России технологический прорыв?

0

Сергей Бодрунов,
президент ВЭО России и Международного Союза экономистов, директор ИНИР им. С.Ю.Витте, эксперт РАН

Задача вхождения России в пятерку ведущих экономик мира Президентом поставлена. Как это сделать? Какие приоритеты выбрать? Моё мнение состоит в том, что экономический прорыв должен быть инициирован прорывом технологическим. Другого реалистичного сценария у нас нет.

До 2024 года нам необходимо в два раза снизить бедность, увеличить ожидаемую продолжительность жизни, обеспечить естественный рост численности населения, поднять экономику. Всё это – непростые задачи, задачи комплексные, решение которых тесно связано между собой. И главная проблема состоит не только в том, чтобы преодолеть кризис в отечественной экономике, но и в том, чтобы устранить технологическое отставание России от развитых стран.

Несложные расчеты показывают: чтобы догнать экономических лидеров по показателям роста, мы должны ежегодно увеличивать ВВП не менее, чем на 4-5%. Это – если мы говорим о догоняющем или опережающем развитии. В то же время Банк России и Минфин на ближайшие годы прогнозируют темпы роста ВВП на уровне 1,5–2,0%. По прогнозу Минэкономразвития темп роста ВВП за 2018 год составит 1,8%.

Эти показатели явно недостаточны.

Таким образом, необходимо искать резервы роста.

Экономика России демонстрирует весьма вялую динамику. Если не брать текущий год, с начала второго десятилетия XXI века наблюдается не ускорение, а фактическое замедление роста. Таким образом, России, по сути, необходимо в кратчайшие сроки осуществить прорыв формата «экономического чуда». Возможно ли это? Мое мнение – да, возможно. Но – только при широком и повсеместном использовании преимуществ нового технологического уклада. Иной альтернативы у нас не остается.

Почему?

Первое. Нынешний переход к новоукладным технологиям сопровождается (и это принципиально новое явление) превалированием в новых технологиях знания над материальной основой. А это влечет за собой драматическое расширение использования их в качестве базовых, переход к широкомасштабному и всёускоряющемуся применению таких технологий, которые я называю знаниеемкими, которые имеют в основе «знания» и «емкость» и имплементируют в себе воплощенные определенные технологические решения. Речь идет об объединении и синергетическом взаимном усилении нано-, био-, генно-, инфо- и когнитивных технологий, интегрированных на базе цифровой платформы, формирующих ядро нового технологического уклада. Надо четко осознать, что весь мир в ближайшие десятилетия перейдет к такому укладу, и он составит основу экономики будущего.

Второе. Современная Россия обладает несомненным преимуществом перед странами, совершавшими подобные рывки в своем развитии. У нас есть, в отличие от «азиатских тигров» второй половины XX века, создававших свое «экономическое чудо» в условиях предыдущего технологического уклада, огромные заделы в наличии и продвинутости новоукладных технологий и соответствующих знаний – причем не только пятого, но и шестого уклада.

Третье. Технологии нового поколения значительно, на порядки относительно менее капиталоёмки и фондоёмки, чем технологии предыдущих укладов, где в производственных издержках доминируют материалы. Почему? Потому что информационная составляющая продукта (как сублимированное знание) она обладает свойством распределения издержек и не имеет такой затратности на условную единицу применения при масштабировании, как материальный продукт эпохи любого из предыдущих технологических укладов. Эта знаниевая компонента – базовая в стоимости новоукладного продукта, который будет основным в экономике будущего. Это обстоятельство – огромный плюс. Это позволяет получать результат от перехода к таким технологиям практически сразу при их внедрении, что резко сокращает а) общие издержки экономической системы и б) длительность периода первоначальных инвестиций, связанных с переводом экономики на новую технологическую базу.

К такой новой цифровой инфо-коммуникативно-когнитивной экономике мы в состоянии перейти, и можем, не откладывая, в ближайшие годы начать реальную реиндустриализацию в России сразу на новой технологической основе.

Перспективность такого развития несомненна. Но – каковы механизмы, инструменты движения по этому пути? Для начала необходимо оценить наши позиции в технологическом развитии. По моему мнению, потенциальные возможности для прорыва имеются, в ключевых новотехнологических секторах у нас наблюдаются существенные успехи, пусть и не столь масштабные, как необходимо.

Не претендуя сейчас на глубокий и всеобъемлющий экономико-технологический анализ, приведу лишь несколько фактов:

— в этом году (данные по 1 полугодию) впервые экспорт программного обеспечения и IT-услуг из России превысил их импорт. Объём продаж составил $2,55 млрд, а закупок – $2,52 млрд. Важно подчеркнуть, что это – не только проявление «рыночной стихии», усилий компаний по продвижению своих услуг на зарубежных рынках, но и результаты целенаправленной государственной политики, связанной с реализацией программы импортозамещения, в частности, заграничного софта отечественным;

— Россия – один из мировых лидеров по экспорту продукции ОПК, мы по этому показателю уступаем в мире лишь США. По данным Стокгольмского международного института исследований проблем мира (СИПРИ), доля США в мировом экспорте вооружений составила в 2013-2017 гг. 34%, а России – 22%. И оружейного производства и экспорта не надо стесняться. ОПК – один высокотехнологичных секторов российской экономики, конкурентоспособный, как показывают приведенные цифры, на мировом уровне. И следует шире использовать его возможности для технологического обновления экономики в целом, для осуществления конверсии и трансфера уже имеющихся технологий в гражданский сектор;

— болезненная для нас тема – фармацевтическая индустрия. Основные направления государственной политики в этой сфере закреплены в федеральной целевой программе «Фарма-2020». Доля отечественных лекарств на рынке за последние пять лет выросла в 3,6 раза – с 13,2% в 2012 году до 46,9% в 2017. По данным Федеральной таможенной службы, экспорт фармацевтической продукции из России в первом полугодии 2018 г. по сравнению с аналогичным периодом 2017 г. по объему вырос на 11%, в финансовом выражении – на 8%;

— генная инженерия. Здесь о промышленном производстве пока говорить преждевременно, но прорывы совершаются уже сегодня. Например, ученые из Медицинского университета имени Н.И. Пирогова в коллаборации со специалистами Научного центра им. В.И. Кулакова и Московского госуниверситета создали человеческие эмбрионы с геномом, определяющим устойчивость к заражению вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ).

Подобные примеры можно продолжать. Их достаточно много – практически по всем направлениям потенциальных технологических прорывов. То есть, наш потенциал и технологические возможности не утеряны, при надлежащем финансировании и государственном внимании они способны в среднесрочной и даже краткосрочной перспективе дать новый, весомый технологический результат.

Но для этого необходима государственная поддержка, внимание к этим вопросам и – адекватное ресурсное обеспечение.

И в первую очередь – финансирование.

Правительство подсчитало, что на выполнение майского указа президента необходимо за несколько лет дополнительно изыскать 8 триллионов рублей.

Есть ли они у нас?

Я вижу здесь много аспектов, которые можно было бы обсуждать. Но ответ однозначный – эти средства имеются, но они не используются в силу комплекса институциональных причин. Например, по имеющимся актуальным данным Минфина, наш Фонд национального благосостояния по состоянию на 1 сентября этого года оценивался в сумму 5,16 трлн рублей, с начала текущего года он вырос на 1,4 трлн. Нужны ли нам такие значительные резервы? Это – открытый вопрос.

При этом по прогнозу Минфина резервы за ближайшие три года вырастут с 5 до 14 триллионов рублей, и это при профицитном бюджете. Россия входит в десятку лидеров по объему профицита текущего счета, то есть мы стабильно продаем миру больше, чем получаем от него товаров и услуг, из сопоставимых экономик этим может похвастаться только Китай.

Уже упомянутые 8 триллионов рублей – это примерно 120-125 миллиардов долларов. А у нас сегодня в золотовалютных резервах свыше 460 миллиардов долларов. По показателю их достаточности по критериям МВФ Россия занимает второе место в мире. Причем опыт показывает, что ни один из кризисов нам не обошелся дороже, чем в 300 млрд. Так нужны ли нам дополнительные резервы, которые не работают? А могли бы работать, способствовать решению важнейших задач.

Если мы потратим хотя бы часть резервов на то, чтобы разумно выстроить промышленную политику, то у нас будут большие результаты уже в ближайшие 5-7 лет. В результате устойчивость экономики вырастет, вероятность кризисных обвалов снизится, в итоге не нужны будут повышенные резервы, экономика перестанет «шататься», встав в правильную колею, – колею нового технологического уклада. Я глубоко убежден: современной экономике России не хватает инвестиций. Поэтому абсолютно необходимо часть имеющихся у нас огромных резервов вложить в технологическое развитие, которое обладает мощным и всё усиливающимся мультипликативным эффектом.

Но одно лишь государственное (или организованное с участием государства) финансирование технологических проектов не сделает нас автоматически успешными. Разработанные новые технологии не смогут дать желаемый эффект, если они не будут вовлечены в новые индустриальные производства.

И здесь видится необходимость работы по двум направлениям.

Во-первых, это, конечно, создание новых и дальнейшее развитие существующих институтов индустриального и новоиндустриального развития. Не буду здесь останавливаться на результатах деятельности Фонда развития промышленности. Эти результаты хорошо известны. И они заслуживают уважения. Фонд на федеральном уровне заработал, созданы его аналоги на уровне регионов. И это отрадно.

В то же время, объем средств, распределяемый через Фонд, пока что несопоставимо мал, в сравнении с имеющимися потребностями. Из средств фонда уже одобрено займов на сумму 68,5 млрд рублей, объем частного софинансирования составляет 137,7 млрд рублей. Но это в 40 раз (!) меньше, чем названные правительством потребные 8 триллионов, необходимые для реализации майского указа президента. Безусловно, успешный опыт Фонда необходимо тиражировать и развивать.

Во-вторых, нельзя забывать о рынке. В последнее время рыночный механизм и специфику его проявления в нашей стране достаточно часто критикуют. Особенно при аргументации необходимости активизации государственного вмешательства в экономику. Но истина всё же «лежит посередине». У нас сформирована модель смешанной экономики, и рыночному механизму в ней отводится значимое место.

В оценке «прорывности» или «нужности» конкретных технологий поможет именно рынок – с его спросом на конкретные вещи, который будет двигать вперед, «прорывать», «тащить» за собой экономику, обозначая и обеспечивая потребности общества, нынешние и перспективные.

Как от этих рассуждений перейти к практической работе? Что является индикатором рыночных запросов? Конечно, спрос. Новые технологии и новые производства, их востребованность с точки зрения спроса на ту или иную продукцию, определяется тем – покупается ли эта продукция. Сегодня, к сожалению, мы испытываем сильнейшую технологическую зависимость от импорта. Огромное количество технологических вещей закупается – от станков до программного обеспечения. Спрос есть, но он «закрывается» импортом, а не собственным производством. В этом скрыты большие риски.

Именно импортозамещение сегодня определяет приоритеты технологической модернизации. И эти приоритеты обозначены, они хорошо известны. Необходима дальнейшая работа по их поддержке. При вдумчивом подходе в этой сфере может быть достигнута мощная синергия государственных и частных инвестиций.

И последнее, на чем хочу остановиться.

Задача «прорыва» для России имеет важное технологическое и экономическое измерение, это бесспорно. Но всё же главным в этой задаче – определяющим, для чего нужны эти усилия – является измерение социальное. Уже сегодня мы видим, как изменяется характер труда как компоненты производственного процесса, в нем растет интегрально-творческая компонента. В новом, знаниеёмком производстве главная роль принадлежит человеку и его творческим способностям.

В грядущем мире технологическое развитие ведет к тому, что человек должен будет постоянно совершенствоваться в творческом процессе, постигать новое, переучиваться, создавая мир вокруг себя и созидая самого себя. Отсюда вытекает наше обязательство перед будущими поколениями – совершенствовать образование, развивать интеллектуальную сферу приложения сил общества. В это тоже надо инвестировать, не откладывая, учитывая, что риски потерь в этой сфере весьма и весьма трудновосполнимы. И могут стать критичными для нашей экономики – ведь в «прорыв» надо идти не только с резервами, но и с подготовленными кадрами.

Задача вхождения России в 5-ку ведущих экономик мира, на мой взгляд, достижима. Но для ее решения требуется большая и слаженная работа. При этом надо учитывать, что сам выбираемый сегодня путь развития не статичен, он будет меняться по мере его реализации. При переходе к новоукладным технологиям, если мы идем этим путем, наши возможности становятся намного шире, расширяются не только имеющиеся «коридоры возможностей», но и открываются новые. И это надо отслеживать, оценивать и использовать.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here