Рывок ещё возможен

0

Как России изменить технологический уклад

Из приложения ВЭО России «Экономика» к «Российской газете» от 24.03.2017

Этот разговор состоялся, когда основные программы экономического развития, которые готовились в 2017 году — Столыпинского клуба под руководством Бориса Титова и Центра стратегических разработок — Алексея Кудрина, — ещё находились на стадии разработки. Президент ВЭО России поделился личным взглядом эксперта — ученого и практика на то, как он видит путь прорыва российской экономики.

Собеседники:

Алексей Андреевич Савин, заместитель главного редактора «Российской газеты»

 

 

 

Сергей Дмитриевич Бодрунов, президент ВЭО России, директор Института нового индустриального развития им. С.Ю. Витте, д. э. н., профессор

Устойчивого развития нет

Савин: Сергей Дмитриевич, в этом году у нас наблюдает­ ся впервые за годы кризиса некоторый рост, насколько устойчивым он окажется?

Бодрунов: Россия пока не может похвастаться устойчи­вым экономическим развитием ни в самом простом пони­ мании этого термина, ни в том смысле, который вкладыва­ется в него в документах ООН: развитие, обеспечивающее устойчивые результаты как для нынешних, так и для буду­щих поколений и как минимум не разрушающее окру­жающую среду. Россия же за последние 25 лет испытывает сильнейшие колебания в темпах экономического роста, из-за этого мы не смогли сколько­-нибудь заметно вырвать­ся за пределы дореформенного уровня экономики. За это время только усилилась её зависимость от сырьевых ресурсов.

Савин: Почему? Ведь цели все время ставились правильные.

Бодрунов: Да, у экономической политики формально верные стратегические цели, но средства их достижения выбирались неадекватные. Практика это показала. «Рыночный фундаментализм» уживался с теневым рын­ком и вынужденным «ручным» госуправлением со всеми вытекающими… Это привело не просто к упадку многих отраслей, происходила в целом глубокая деиндустриали­зация экономики. Отсюда — и повышение зависимости от иностранных капиталов, технологий, машин и оборудова­ния, потребительских товаров и т. п. В какой­-то момент все это достигло, как, кстати, и президент страны отмечал, уровня прямой угрозы национальной безопасности. Что мы сегодня имеем? Производство в основных, базовых отраслях за 15 лет сократилось в разы, при этом доля импорта в станкостроении, ряде других отраслей превышает 90%, в тяжелом машиностроении, радиоэлектронике, медицинском оборудовании — 80%, и т. д. По данным Всемирного банка, за период с 2003 по 2013 год доля высокотехнологичной продукции в экспорте российской промышленности сократилась более чем вдвое: с 18,3 до 8,4%, и это падение стало наиболее сильным среди всех развитых и развивающихся стран.

Неспособны расти без «допинга»

Савин: Тем не менее экономика росла, и достаточно быстро, доходы росли.

Бодрунов: Да, но, как только рост цен на нефть замедлился, а затем и прекратился, это 2011–2012 годы, сразу же оказа­лось, что мы неспособны расти без этого «допинга». Уже тогда экономика вплотную подошла к рецессии, стало очевидно полное исчерпание той модели. Замечу, об этом я говорю не постфактум, а говорил еще в марте 2013 года в Совете Федерации, мы тогда представили — наш Институт нового индустриального развития и Институт экономики РАН — в Совфед специальный доклад по этому поводу, то есть до санк­ций и обвала нефтяных цен. И вот теперь смотрите: у нас деиндустриализация, утрата целых секторов производства, а в мире все с точностью до наоборот: значение индустриаль­ного ядра только растет, и именно его выход на качественно новый технологический уровень будет определять лицо эко­номики будущего. Обратите внимание, что Трамп отменяет многие решения Обамы — многие, но только не те, которые стимулировали возврат в Штаты крупных производств из Азии и Латинской Америки. Более того, эти меры сейчас резко усиливаются, причем с первых же шагов Трампа. Он­ то, в отличие от многих, понимает, как устроена реальная миро­вая экономика! Мир вступает в эпоху очередной, четвертой индустриально-­технологической революции, в новый техно­логический уклад. Очевидно, что в будущем конкурентоспо­собны будут те экономики, которые сумеют занять лидирую­щие позиции не в сфере добычи и продажи природных ресурсов, а в сфере высоких технологий, и которые смогут обеспечить качество человеческого капитала, способного их реализовать. Экономические лидеры будущего — лидеры технологические. Поиском новой модели роста заняты несколько конкурирующих экспертных групп.

Как совершить технологическую революцию

Савин: Действительно, все эти группы говорят о техноло­гиях, о том, что еще немного — и отставание России станет необратимым. Весь вопрос в том, как эту отсталость преодо­леть, как совершить теологическую революцию?

Бодрунов: Вывод наших экспертов заключается в том, что нужна реиндустриализация экономики, или «новая инду­стриализация», как хотите. Это набор конкретных мер, чтобы восстановить роль промышленности как базовой компоненты экономики, причем — качественно иной промышленности, на основе передового технологического уклада. С экономиче­ской точки зрения это значит, что все большую долю в добавлен­ ной стоимости занимает научное знание, имплементированное в производственный процесс и в его результат — индустриаль­ный продукт. Отсюда, собственно, и термин «инновация», озна­чающий не просто новшество, а новшество, созданное путем прикладного освоения научного знания.

Савин: Пожалуй, сейчас уже многие с этим согласятся. Но с учетом наших стартовых позиций возникает вопрос: можно ли нам продвинуться в этой гонке?

Бодрунов: Это сложно, если посмотреть, насколько у нас уста­рели основные фонды и в каком состоянии оказалось машино­ строение, особенно станкостроение. Но эти же трудности откры­вают и окно возможностей: массовая замена устаревшего оборудования, которая сейчас должна, хочешь не хочешь, прои­зойти, может служить катализатором спроса на отечественное оборудование и, соответственно, может вызвать рост расходов на связанные научно­исследовательские и конструкторские рабо­ты. Наше мнение по этому вопросу: у нас нет выбора, нам необхо­димо, образно говоря, «перемахнуть» через этап — через пятый уклад, сделать серьезный технологический скачок. Скачок возмо­жен. Точнее, пока еще возможен, пока не упущено время и мир только начинает переход к перспективному укладу.

Сегодня особенно важна тенденция к ускорению технологи­ческих изменений, «ускорение ускорения», как мы это назы­ваем, это уже становится характерной чертой грядущего обще­ства — нового индустриального общества второй генерации. Поэтому принципиальное значение приобретает темп перевода научных достижений в непосредственное индустриальное производство, в его компоненты, в индустриальный продукт. Очевидно, что из­-за этого индустриальное производство долж­но приобрести, и в ряде случаев уже приобретает, характер непрерывной инновации. А значит, перспективы устойчивого развития экономики неразрывно связаны с высокими темпами, широтой охвата и непрерывностью инновационных процессов.

Савин: И что теперь — отказаться от нашего традиционного преимущества — сырьевых богатств? Нефть и газ в новую эко­номику не слишком вписываются?

Бодрунов: Зачем же отказываться-­то? То, что сейчас приносит доход, надо делать. И нефть, и газ, и другие ресурсы — это «про­клятие» для ленивых и недалеких. Другое дело — есть две важ­ные позиции. Первая — как использовать результат. Можно — проесть, копить бесконечно на «черный день». А можно — пустить на развитие экономики. На перспективу. А второе — надо четко понять, что впереди, в ближайшие десятилетия — не рост, а сни­жение спроса на традиционные материалы, сырье, энергию, то есть на то, на чем до сих пор стоит российская эконо­мика. Это неизбежно при резком возрастании роли индустриаль­ных знаний, технологий, темпов их получения, освоения, импле­ментации в реальный сектор, развития и т. п. Обвал цен на нефть, который мы наблюдаем почти три года, это не что иное, как про­возвестник этой новой эры в смысле значимости углеводородов. Природные ресурсы будут значить гораздо меньше. Именно изменение соотношения материалоемкости и, если позволите, «знаниеемкости» конечного продукта в пользу последней и позволяет надеяться, что мы оставим следующим поколениям страну не с истощенными природными ресурсами и разрастаю­щимися, как раковая опухоль, свалками отходов. Но для этого Россия должна овладеть передовыми технологиями. Вот в это и надо инвестировать. Плюс — в людей, которые должны быть готовыми это освоить — точнее, сильнее: смогут в этом освоить­ ся! Я сказал, что у нас нет выбора. Точнее, он есть, но выглядит довольно жестко: либо мы вырвемся в число технологических лидеров, либо превратимся в периферию. Которая будет подно­сить «ко рту» более развитых стран плоды производства, создан­ного за счет варварской эксплуатации наших собственных при­ родных и человеческих ресурсов.

Савин: И как же должен выглядеть конкретный набор мер, чтобы экономика России не превратилась в страну третьего мира?

Бодрунов: Об этом нами говорено-­переговорено. Это — изме­нения системного свойства. Существенные. Переход к управле­нию экономикой на основе долгосрочной стратегии, средне­ срочных индикативных планов и программ на базе научного прогнозирования. Активная промышленная политика. Государство должно гарантировать бизнесу патернализм в отношении долгосрочных инвестиций в НИОКР и технологи­ческое перевооружение. Оно должно обеспечить стабильное поддерживающее налогообложение и условия доступного и комфортного кредитования реального сектора, особенно высокотехнологичного. При этом такая система может обеспе­чивать умеренный уровень социальной дифференциации, все­-таки доходы граждан должны зависеть главным образом от их реального вклада в экономику. Все эти идеи и многие на их основе предложения в предельно конкретном виде мы после серьезного обсуждения в Экспертном совете Совфеда ровно четыре года назад направили в Минэкономразвития. И когда позже, в декабре 2014 года, на парламентских слушаниях, посвященных этому же вопросу, Валентина Ивановна Матвиенко спросила меня, какие конкретно меры надо бы при­нять, я сказал: реализовать то, что было предложено нашим же Экспертным советом.

Савин: Сегодня ответили бы так же? Принципиально ничего не изменилось?

Бодрунов: Да. Базовым требованием новой модели устойчи­вого роста экономики, учитывающей тренды цивилизацион­ной эволюции, должно стать возвращение к приоритету разви­тия — качественно нового! — индустриального сектора. И я предложил бы обратить в связи с этим серьезное внимание на направленные недавно в Минэкономразвития «предложения четырех» (РСПП, Торгово-­промышленной палаты, «Деловой России» и «Опоры России»), которые вобрали в себя практиче­ски все, на чем мы всегда настаивали. Там около полутора сотен пунктов!

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here