«Средний» один процент

0

Сергей Бодрунов,
Президент ВЭО России, президент Международного Союза экономистов, директор Института нового индустриального развития им. С. Ю. Витте, эксперт РАН, д. э. н., профессор

Уважаемые читатели!

В конце года, как водится, мы, экономисты, как и все в стране, подводим итоги. На этот раз это было совместное собрание — Абалкинские чтения и заседание секции экономики Отделения общественных наук РАН. В начале разговора академик РАН Виктор Ивантер призвал выступающих не тратить время на то, чтобы ругать правительство. И мне в этом пожелании представилась большая мудрость: во-первых, с людьми, которых ты критикуешь, довольно сложно найти общий язык. Во-вторых, нельзя критиковать друг друга, находясь в абсолютно разных плоскостях, в разных, с философской точки зрения, системах познания. А это порой случается.

Вот, к примеру, слышны сентенции — растем мы в среднем за 15–20 лет примерно на 1% в год. И — вроде верно. Но — все-таки, все-таки…

По поводу этого однопроцентного роста — мне кажется, очень удачно сказал президент, когда говорил о том, что 1% роста — это действительно средний процент, но механически считать нельзя. Вот если говорить об этом самом проценте, то нужно помнить, что у нас вообще-то есть экономическая предыстория. И нельзя просто так оценивать с позиции только сегодняшнего дня сегодняшний день. Надо оценивать с позиции того, с чего мы начинали.

Вот если вспомнить конец советской истории, то, в общем-то, мы получили советскую экономику с советскими предприятиями, которые — да, были многие из них мощные, но эта экономика имела собственную структуру, структуру высокой связности, притом что предприятия в то же время были перенасыщены, перенагружены разнообразными задачами, не связанными с их реальной деятельностью, и «натуральным» хозяйством. Вот в этом плане, когда пришел кризис, когда произошел развал Советского Союза, когда наступил рынок, такая экономика страдает больше всего.

Во-первых, она была не готова к рынку, а во-вторых, у нее переразмеренность была вот такая. И на нас, кроме того, свалился, вдобавок ко всему этому, еще и развал хозяйственных связей. И — конечно, все 90-е годы мы промучились с тем, что пытались восстановить хоть как-нибудь связность нашей экономики. А если помните, в конце 90-х годов еще кризис был, который вообще, можно сказать, почти добил нашу экономику.

И в начале 2000-х годов, вот о чем мы сейчас говорим, мы получили практически разваленную экономику с полуживыми, если не сказать — полумертвыми, — большинством предприятий. Вот это, конечно, гигантская была проблема, и ее решали, восстанавливали, что можно, все двухтысячные годы. К этому времени накопились долги у государства, это было чревато потерей суверенитета и развалом страны. И вот то, что за двухтысячные годы, когда появилась возможность, когда появились нефтяные деньги (высокие, помните, были цены на нефть мировые), мы сумели рассчитаться с долгами, значительным образом поднять уровень жизни населения, поднакопить резервы, остановить процессы развала экономики, развала страны — все это было очень важно на самом деле, и это было большое достижение.

Вы помните, что происходило тогда? В связи с тем, что наш индустриальный продукт был неконкурентоспособен — промышленность тогда уже не могла дать конкурентоспособного товара, она уже была в таком состоянии, что она не могла дать, скажем, «нормального» продукта, который был бы востребован в экспорте, на мировом рынке — в результате у нас пошла переразмеренность в сторону «натурпродукта», крен в сторону сырьевого сектора в экспорте. В результате мы получили, в общем-то, сырьевую модель экономики, и поскольку недостаточно средств давали в промышленность (это я считаю ошибкой), мы получили мощную деиндустриализацию нашей экономики к концу 2000-х годов.

Потом это здорово сказалось во время нового кризиса и санкций. Сейчас дела обстоят в промышленности получше. Мы за эти годы, несмотря на санкции, несмотря на кризис 2009–2010-х годов, сумели все-таки восстановить устойчивость экономики — это очень важное достижение, на самом деле, о котором мало кто говорит. И наконец, в прошедшем году мы уже пошли, если можно так сказать, в сторону наращивания наших потенциальных возможностей. Если мы посмотрим на показатели 2018 года — у нас есть прирост ВВП, пусть небольшой пока, но это уже — рост, 1,6–1,7% (а по новым данным Росстата — даже 2,3%). Значит — мы сумели удержать позитивный баланс, устойчивость экономики в этом году. У нас инфляция 4%. В какие времена это было? У нас все-таки начался, хоть небольшой, но тем не менее — рост реальных доходов населения, это тоже очень важно. Ну, и если говорить о каких-то вещах, связанных с макроэкономическими показателями России, — например, мы на 20% увеличили наш внешнеторговый оборот, это — резкий скачок. Мы всего за год на 28% увеличили экспорт России, и к тому же в этом экспорте — значительная доля высокотехнологичной продукции, что чрезвычайно важно.

Почему? Мы должны понимать, что высокотехнологический сектор — это основа будущей экономики. А вот у нас в этой части сегодня — что есть? Возьмем оборонный комплекс. Уже неоднократно говорилось о том, что мы сумели его восстановить. Доказательства? Возьмем за оценку, к примеру, экспорт вооружений. Дело в том, что экспорт вооружений — это экспорт высокотехнологичной продукции самого высокого уровня. И экспорт — это значит, что в мире приходится конкурировать с самыми высокотехнологичными компаниями мира. Какие это компании? В основном это — американские или крупнейшие европейские компании. Так вот — сегодня в мире 33% всех вооружений, которые продаются, так называемые изделия вооружений и военной техники, — это американские, а почти 24% — российские. То есть каждое третье — американское изделие, а каждое четвертое — российское! Потеснили мы наших конкурентов на этих рынках.

Если мы возьмем софт, например, — да, мы всегда были импортерами софта. И вот в прошлом году, в первом полугодии года, впервые — впервые! — экспорт нашего софта превысил импорт. Пусть незначительно, но уже превысил, и это очень серьезные цифры, 2,55 миллиарда долларов против 2,53. Мы понимаем, что эта тенденция очень важна, потому что она свидетельствует об изменении качества нашей экономики, о чем, собственно говоря, и говорил президент в своем большом интервью, которое было буквально недавно.

Вот что такое, при ближайшем рассмотрении, этот самый «средний» один процент.

Для нас это — другое качество экономики. В конце концов, как говорил А. Суворов, выигрывать надо не числом, а умением. Нам надо построить «умелую», высокотехнологичную, знаниеемкую экономику — и на этом пути мы, похоже, в ушедшем году начали делать определенные шаги. Мы понимаем, что эта тенденция для нас очень важна. Жизнь покажет, удастся ли российской экономике продолжить движение по этому пути.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here